litopg (lit_opg) wrote,
litopg
lit_opg

Categories:

Виктимблейминг


За бедного гусара замолвите слово – стандартная ситуация в любом разговоре о жертве и агрессоре (абьюзере, насильнике, домашнем тиране и просто хаме). Российское общество уперто и бодая рогами здравый смысл, в большинстве случаев продолжает виноватить жертву, задавая вопросы, навешивая ярлыки, выдавая снобистские умозаключения. Стоит только жертве заявить о своей беде – насилии, побоях, харассменте, как большая часть зрителей кидается из партера на сцену, стремительно надевая на себя белое пальто, на голову абажур от торшера. В этой экипировке взрослый и разумный человек превращается в обвинителя, и на мой взгляд, в точно такую же жертву – только социальной тирании, которая авторитарной глупостью и скрепным топориком бьет по голове каждого из нас – доказывая, обучая, воспитывая с младых ногтей не задумываться, не примерят на себя, не сочувствовать, а орать. Отсутствие эмпатии и социальная калька мышления – вот что приводит социум к синдрому самадуравиноватинга. Но если остановиться, задуматься, снять неудобное белое пальто и торшер, можно осознать боль, которая вот она – рядом: в маме, соседке, сестре и подруге, у каждой из которых в жизни есть гусар, о котором хотелось бы или хорошо или ничего по причине давней моральной смерти. Проблема всегда рядом, но чтобы не запачкаться, важно не осудить, важно – понять.

А вот о механизмах и тонкостях виктимности мы поговорили с Наталией Никифоровой, главе кризисного центра для женщин «Птицы»:

«Одна из трагедий современного общества в России состоит в том, что когда речь заходит о гендерных преступлениях, (изнасилование или домашнее насилие) государство до сих пор (и весьма открыто) придерживается патриархальной точки зрения.

Выносить сор из избы, вмешивать полицию в личные дела, нарваться, отказаться от ответственности - это все (намного больше, конечно) можно легко услышать при попытке подать заявление в полицию, если вас, например, избил партнер».

Вполне людоедская формула молчания – бич нашего общества, и «счастье любит тишину», и «бьет – значит любит», и лишь бы не выносить сор из избы – все это установки от тех, кому выгодно молчание жертв, для собственной безопасности и комфорта. Ведь как удобно домашнему тирану (а они чаще всего выглядят на людях милыми и любящими отцами и мужьями) молчание его жертв, прикрытое культурным кодом. В случае обсуждения фразы «ну зачем же ты выносишь сор из избы» я всегда говорю: чтобы сора в избе стало меньше, чтобы в головах окружающих стало чище. Потому что молчание жертвы – это…примерьте на себя – обожгли палец, а выругаться вслух нельзя, встретились в подворотне с гопниками, вас бьют по лицу, а кричать не можете – вот это помимо боли насилия дает нарыв бессилия. И это гораздо страшнее, когда мучителю даже крикнуть в лицо нельзя, непозволительно, неприемлимо.

Наталия, а как обстоят дела с оглаской сексуальных преступлений?

"Преступление, в котором замешаны личные отношения, имеющие сексуальную окраску как-то стали отдельным видом преступлений. Попробуйте представить реакцию ваших коллег (подсознание поможет) на две фразы:

Ее у подъезда собственного дома ограбили

и

Ее у подъезда собственного дома изнасиловали.

Секс словно делает преступление более «личным». Изнасилование трактуется в первую очередь как сексуальное преступление, а не как преступление против личности. Перенесенное в сложную сферу интимной жизни, изнасилование трактуется как вопрос сексуального влечения, тогда как на самом деле оно было и остается вопросом контроля".

И здесь обычно начинается моя любимая свистопляска с мнениями окружающих. Вот эти чудовищные вопросы жертве сексуального насилия: а зачем ты надела вызывающую блузку, короткую юбку, шла поздно вечером, а почему именно в этот день, а почему, а зачем, а что же ты не побежала, не закричала и прочее, прочее бессмысленное и глупое. Давайте определимся: вопросы нужно отзеркалить и задать их насильнику: почему он не смог себя контролировать, почему он не звал на помощь специалистов, почему не выпил таблетку успокоительного, почему выбрал эту женщину и главное – почему решил, что имеет право распоряжаться чужой жизнью, телом и свободой и неприкосновенностью.

Ведь если сравнивать с жертвой ограбления, то почти никогда социум не задаст вопроса кто плохой или хороший, кто виноват – мужчина купивший дорогой костюм и портфель или наглый гопник отобравший этот портфель. Ответ всегда очевиден – гопник виновен, без вопросов.

Так что же так яростно кидаются на женщин, виноватя их во всем? Решение этого уравнения очень простое: никогда, абсолютно никогда ни одна женщина не оделась любым образом для того чтобы на нее напали. Нет и не может быть вины человека в том, что он не там шел, не в то время и не в той одежде. Это право человека. А вот контролировать агрессию напавшего, преступника или насильника – дело самого субъекта и правоохранительных органов.

Что касается здоровых мнений, вот комментарий майора МВД:

«Как полицейский, смею утверждать, что при изнасиловании всегда виноват насильник. Если барышня идет с мужиками бухать в баню, то это означает, что она доверяет этим людям, а не то что она жаждет секса с этими людьми. Если подвыпивший человек должен считать, что вокруг него сплошные насильники и грабители, то это болезнь общества. Задача государства в целом и правоохранительных органов в частности – сделать так, чтобы барышня могла пить в бане хоть чай, хоть чачу, а после идти по перелеску к своему бывшему, чтоб доказать ему, что он козел. И все это без опасности стать жертвой. Все остальное – это болезнь общества, которую надо лечить, а если не получается, то вырезать хирургически. В том числе и в мозгах».

И ведь не поспоришь, учитывая как сильно и хронически больно наше общество, чтобы порицать и обвинять жертву. Для меня лично показательный пример – выставка одежды жертв насилия «во что ты была одета». И там нет ничего провоцирующего, потому что преступника провоцирует только его желание, безнаказанность и уверенность в собственном праве на преступление.

Наталия, говоря о виктимблейминге, часто вспоминают науку виктимологию. Что же это за наука такая?

«Рассвет виктимологии в России пришелся на 70-80 годы двадцатого века.

Энциклопедия юриста, бывшая мне достаточно близким другом весь период обучения, т.е. с 2000 по 2006 год, говорит, что

«ВИКТИМОЛОГИЯ (лат. victima- жертва и греч. logos - учение) - криминологическое учение о жертве преступления, о типичных свойствах физических и юридических лиц, превращающих их в объекты преступных посягательств и определяющих характер и степень их криминальной уязвимости, а также о способности жертв преступлений самостоятельно защищать свои интересы от преступных посягательств и средствах повышения этой способности.»

Т.е., обращаю ваше внимание, что в России (пока речь идет только о России) виктимологией тогда (и сейчас) называли (и продолжают!) учение о ЖЕРТВЕ, о роли ЖЕРТВЫ в преступлении, тогда как личность преступника остается за кадром, словно она вообще не имеет особого значения».

Но так ли права виктимология, убирая из поля зрения преступника? Учитывая тот факт, что криминалисты повсеместно составляют психологические портреты маньяков, изучает особенности их поведения и даже изучают довольно спорный момент: ген убийцы, склоняясь к выводу, что гена, конечно, никакого нет, но есть совокупность факторов, располагающих к преступлению: социальных, психических особенностей, окружение и так далее.

Читая о том, как ловили, например Чикатило, я наткнулась на любопытный факт, что очень долго пытались составить психологический портрет преступника, а вычислили его, проведя характеристику именно ЖЕРТВ, и сделал это абсолютно гениальный психиатр - Александр Бухановский, тщательно изучавший закономерности поведения и внешности пострадавших. «Проспективный портрет преступника», термин появившийся как раз в 1986 году, и занимавший 67 страниц плотного текста, описывал телосложение, одежду и даже портфель убийцы. В чем же здесь секрет? В том, что жертва – ключ к поимке преступника.

Наталия: Но как и все гениальные вещи, иногда науку используют не во благо. Так, Л. В. Франк, отец-основатель советской виктимологии, ввел понятие «вина потерпевшего» в 1966 году, определив виктимность как «склонность человека становиться жертвой преступления в результате его образа действия».

Это подхватили ученики и прочие последователи. В.С. Минская (по учебникам которой, в том числе, я училась) и Г.И. Чечель (так же достаточно популярный по сей день) развили понятие "отрицательное поведение потерпевшего, способствующее преступлению", под которое подходили "поступки и поведение, причинно связанные с преступлением, объективно причиняющие вред обществу при наличии в них элементов, способствующих зарождению у другого лица умысла на совершение преступления, либо его осуществление".

Лидия: То есть начали за здравие, а продолжили…

Наталия: да, при рассмотрении гендерных преступлений основное внимание было направлено прежде всего на поведение пострадавшей женщины. Анализировались ее характеристики, ее поведение и даже стиль ее одежды.

- Что сделала жертва для того, чтобы против нее не было совершено преступление? - вот какой вопрос занимал советских криминологов, работавших с проблемой гендерного насилия.

Не обошлось без попыток оправдания насильника. Некто Г. Антонов-Романовский (написавший среди прочего книгу о мерах борьбы против пьянства и алкоголизма в свете соответствующих постановлений ЦК КПСС) в статье «Проблемы криминологического изучения изнасилований» берет на себя смелость заявить, что причина изнасилования «природна» и кроется в желании мужчины удовлетворить свои естественные сексуальные потребности.

Этот же замечательный «эксперт», среди прочего, связывал изнасилование с такими факторами, как возрастающее число партнеров у современных женщин и увеличившийся масштаб женского сексуального опыта.

И вот здесь хочу привести пример-антагонист. Юрий Антонян в своей книге «Быть жертвой. Природа сексуального насилия», говорит следующее: «Вольно или невольно жертвы начинают выступать в роли зловещих соблазнительниц и незаметно «меняются местами» с преступником. Такое отношение в корне неверно, но уходит вглубь тысячелетних предрассудков и заблуждений о греховности женщин, об их извечной вине в нравственном падении мужчины».

Хор голосов советских виктимологов был подхвачен авторами научно-популярных брошюрок, недостатка в которых в это время не было.

Автор учебного пособия для старшеклассников Т.Афанасьева, например, описывая историю изнасилования, безапелляционно заявляла: «Выяснилось, что "потерпевшие" были пьяны до встречи с насильниками. По собственной воле и охоте они довели себя до такого положения, когда все остальное происходило уже в полубессознательном состоянии "сторон". Так что не было насилия...

Здесь хочется взять в кавычки слова "потерпевшие" и "насильники" по причине абсолютного искажения дискурса.

Лидия: Я напоминаю, что речь идет о СССР. В СССР, как мы знаем, тема секса вообще была табуирована. Личностное приносилось в жертву общественному, общественное превозносилось. Это НЕ МОГЛО НЕ СКАЗАТЬСЯ на характере всех исследований. Не могло НЕ ОКАЗАТЬ ВЛИЯНИЯ на научные теории в сфере изучения и анализа ЛИЧНОСТИ.

Как пример можно привести расхожую фразу «в СССР секса нет», которая на самом деле вырвана из контекста – «у нас даже рекламы в телевизоре нет, не то что секса» - было сказано в обсуждении иностранной тематики телевизионных передач. Поэтому опираясь на контекст, не могу доверять идеологии СССР и в отношении «агрессор-жертва».

Наталия: В том и дело, что когда вам говорят «виктимология доказала, что жертва провокатор» - помните, что этот человек мыслит категориями более чем 40-летней давности. Если вообще мыслит, а не прочитал в интернете, что такая наука существует, а виктима — в переводе с латыни — означает жертва.

О жертвах уточним, что если верить словарю, то жертва — 1) человек, пострадавший или погибший от чего-либо; 2) человек, пострадавший или погибший ради чего-либо; 3) животное, объект охоты хищника; 4) живое существо или предмет, приносимое в дар божеству во время жертвоприношения.

Стать жертвой можно только при стороннем воздействии.

Таким образом, вывод: любой анализ поведения жертвы некомпетентен без анализа личности преступника, обстоятельств, времени, места etc.

Современная виктимология занимается отношениями преступника и жертвы начиная с момента возникновения уголовно наказуемого деяния, говорит нам о такой вещи, как роль государства и существующего общественно-социального строя в преступлении. Она занимается изучением процессов виктимизации (т.е. становления жертвой), и прежде всего, исследует проблему последовательного развития отношений между преступником и потерпевшим.

Ни в коем случае не перекладывая вину на жертву, и это важно!

Примеры в студию.

Гипотетический Вася ударил Петю табуреткой по голове и ровно с этого момента Вася стал преступником, а Петя стал жертвой.

И вот тут мы начинаем говорить о предрасположенности. Выясняя все обстоятельства этого дела, мы узнаем, например, что эти двое пили вместе. Однажды Петя соблазнил младшую сестру Васи и, скотина такая, не женился на ней. Вася сестру очень любит и жалеет, и если внешне «все взрослые и все понимают», то в глубине души Вася считает, что Петя подонок и негодяй, что «по пьяной лавочке» и всплыло.

А вот теперь следите за руками.

Можно ли говорить о предрасположенности Пети к тому, чтобы быть жертвой Васи?

Следуя из анамнеза, да. Развитие событий выглядит вполне себе вероятным.

В этот момент как раз начинаются рассуждения о «если ты пьешь с ворами опасайся за свой кошелек». Все верно, но есть, как в известном анекдоте, нюанс. Если, опять же грубо, то одним из «провокаторов» преступления является общество, сложившийся общественный и государственный строй. Т.е., например, ситуация уже была бы другой, если бы внебрачный секс до сих пор не являлся поводом к осуждению.

Следите за руками-2.

Была ли предрасположенность Пети к тому, чтобы быть жертвой?

Нет. Потому что будь на месте Васи любой другой мужик — с другим воспитанием, другими жизненными ценностями, другим мировоззрением и далее — ничего бы не произошло.

Будь Петя другим мужиком, с другим воспитанием, другими жизненными ценностями, другим мировоззрением и далее — ничего бы не произошло. Если бы на месте Васи был, например, Илья, при тех же исходных данных преступления бы не произошло.

И — следите за руками еще раз — предрасположенность никоим образом не означает вины и ответственности. У Пети был выбор, пить ли с Васей, но никто не предоставил ему выбор, получать ли табуреткой по голове.

Но если даже в этом примере поставить на место «жертвы» Пети, гипотетически Машу, Лиду или Катю, то дискуссия будет длится часами и все равно найдутся те, кто будет упрекать за юбку, длину ног, цвет глаз, размер груди и какое-нибудь померещившееся виляние бедрами. Потому что патриархат головного мозга хочет все контролировать в женщине, а виктимность головного мозга хочет обвинять. Еще виктимность, раз уж она женского рода, хочет белое пальтишко, лампу на голову, потрындеть, но не дай бог, не разобраться.

Кстати, о религии.

Корень зла где-то в книге Экклезиаста: «И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она – есть, и сердце ее – силки, руки ее – оковы; добрый перед Богом спасается от нее, а грешник уловлен ею будет».

Моя вот: преступление дает выбор только одному человеку — преступнику. Соответственно, вся вина и вся ответственность может быть только на преступнике.

Жертва не виновна! Никогда! Аминь!
Tags: #Виктимблейминг, #курпатов, #самадуравиноватинг, #харассмент
Subscribe

  • Институт репутации

    Институт репутации в России, к сожалению, напоминает ПТУ, хотя данное понятие включает в себя реакцию общественности на недопустимые высказывания…

  • Секта Курпатова - методичка Академии Смысла

    Разбор полетов. Академия Смысла- но это не точно. Для тех, кому интересно как "обучает" Курпатов на своих курсах. Методичка по навязыванию мнения;…

  • Секта Курпатова

    Все, о чем вам не расскажут в Академии Смысла. Брендированное вранье, лженаука, Скоро часть вторая: разбор методички для "обучения" в Академии -…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments